Форум о Ренате Литвиновой - © RenataLitvinova-Forum "Влюбленные в Ре..."

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Разное...

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Рената Литвинова любит городских сумасшедших

Кажется, что действие фильма «Настройщик» происходит лет десять назад. Однако Рената Литвинова, сыгравшая в новой работе Киры Муратовой главную роль, с этим не согласна. О настоящей России, абортах и концепции мщения с Ренатой Литвиновой беседовал корреспондент Time Out Москва.

У Ренаты разные глаза. Один молодой, другой — старый. Она сидит за столиком в кафе, не узнаваемая официантками, потягивает крошечный эспрессо: «Абсолютный шедевр у Киры вышел, прорыв. Она сняла черно-белый фильм-загадку, полный пронзительной жалости, которая не унижает, а совсем наоборот„.

Фильм „Настройщик“ на первый взгляд анахроничен. В нем рассказывается о жизни, какой она была десять лет назад: непонятно откуда взявшиеся обеспеченные тетушки преклонных лет и обкрадывающие их проходимцы, брачные авантюристы, работающие по газете „Из рук в руки“, и девушки, поющие авторские песни в трамваях. “Все это осталось в провинции, — говорит Рената. — Всего 20 км от Москвы — и попадаешь в такую жизнь. Я проехала с туром по стране и поняла, что Москва не есть наша родина. У нас тут отдельное государство, а в России совсем другие отношения, другие реалии. Я ехала вдоль унылых полей, любую армию забрось в них, и она исчезнет. Слегка прибило меня, конечно„.

Героиня Ренаты в „Настройщике“ из хорошей семьи, с деньгами и понятиями. А влюбилась она в умника без копейки и ушла к нему жить на чердак. Умник умеет и вязать, и рояли починять, но как-то не вписывается в привычный мир девушки, и тогда она решает ему помочь. Влюбленные становятся Лисой Алисой и Котом Базилио. Их трехчасовое путешествие в стране богатеньких дураков — зрелище трудное и назидательное.

“Такие девушки есть. Их полно, я их постоянно встречаю, — Рената уверенно кивает головой. — Мы подобными вещами не занимаемся уже в силу своего возраста, но я бы с удовольствием вернулась в те времена, к тому авантюрному состоянию души. Когда я ходила беременная, у меня произошло 70-процентное оглупление организма, прикрытое красивым материнским инстинктом. Примерно то же происходит в периоды благополучия: все покрывается жиром. Я склонна от этого уходить, подвергать себя жизненным тренировкам и постоянно меняться„.

Героиня Ренаты придумала себе концепцию мщения. Она будет грабить и убивать тех, кто сделал много абортов. Много — это сколько? Сама героиня пережила три, значит, виновны перед Богом те, у кого на счету больше трех. “Я к роли легкомысленно относилась, даже не задумывалась, текст учила накануне съемки. Была в хроническом недосыпе, только что сняла „Богиню“ и еще ее не смонтировала. Но роль получилась веселая.

Кира читала сценарий „Богини“, и в „Настройщике“ были некоторые ответы на мой текст. Возник диалог. Когда у нас шли переговоры с Венецианским фестивалем, говорили, что наши фильмы очень близки. Я вообще Киру воспринимаю как родственника, так давно мы вместе. Жаль, я ее не сняла в „Богине“. Было бы гениально, если бы у меня играла Кира Муратова„.

И Кира, и Рената любят непрофессиональных актеров: “Практика показывает, что не всегда актеры с образованием — яркие личности. А на экране должны появляться персонажи„. В „Настройщике“ лиц странных и притягательных пруд пруди. Интрига, выстроенная Муратовой, была бы насквозь искусственной, если бы не все эти продавцы и случайно попадающие в русло повествования люди.

Лучшая сцена фильма показывает несколько минут из жизни бомжихи. Вот она роется в помойке на заднем дворе ресторана, находит косметичку с почти целой помадой, красит губы. В ресторане героиня Ренаты не знает, как справиться с заказанной порцией рыбы и бутылкой вина. Она манит бедную женщину к себе, терпеливо объясняет, что та может есть и не бояться. Сытая и пьяная, та выказывает незнакомой дамочке высшее доверие — задирает свою старую вязаную кофту и демонстрирует несуществующие красивые синие полосочки на рубашке.

“Вы думаете, хороший эпизод? А на стадии монтажа все вокруг ходили и говорили: „Это лишнее, это надо вырезать“. Мне нравятся городские сумасшедшие. Они как укор — мы по сравнению с ними защищены, а вот они беззащитные. Непонятно, где на самом деле кроется сила… Я еще пять лет назад говорила, что городские сумасшедшие — источник дизайнерских идей. Их нельзя обижать, так же, как музыкантов нельзя обманывать на деньги„.

Но в настоящей жизни вымогатели не щадят никого, неужели Рената никогда с ними не сталкивалась? “Я не настолько зациклена на деньгах. Даже если что-то и происходит, меня это не очень травмирует. Понимаю, что деньги важны, но они не приносят любви. За ваши деньги вас не полюбят. А так как смысл жизни в любви… Смысл жизни мы назначаем себе сами, и правильно было бы этим смыслом назначить себе любовь„. А смысл фильма „Настройщик“? “Учеба. Я не могу сказать, что моя героиня — злодейка, а богатые женщины, ее жертвы, — святые. Очевидного зла нет„.

Минутная задумчивость, пара звонков по телефону, и Рената возвращается к теме Киры Муратовой. Если бы все девушки так хвалили своих подруг, на земле воцарился бы рай. “Я ей удивляюсь, ее кино моложе и моложе год от года. Повезло мне, что я встретила Киру. У нас с ней сейчас в работе проект про стареющего плейбоя. Его будет играть Богдан Ступка, он встречает девушку мечты — меня, то есть. И сценарий тоже мой, достаточно старый„. Cюжет? Рената пожимает плечами, смотрит своими волшебными глазами сначала молодым, потом старым: “Мужчина — женщина, встречи — расставания, отличный бодрый сценарий».

0

2

Трактат
Рассуждение первое. О ранней славе и ранней смерти

Рената Литвинова

Впервые я узнала о Ренате Литвиновой из статьи Д.Горелова (журнал "Столица", 1992, N. 44). Статья начиналась словами: "Она умрет скоро". Поскольку автор текста описывал далее некий образ, ему, очевидно, драгоценный, фраза эта становилась все более загадочной. "Все женщины половинки, а она целая. Ей ничего не надо" (с. 53). Казалось бы, плачевна именно участь "половинок", вечно ищущих и вечно разочарованных, а этой, единственной на белом свете "целой", которой "ничего не надо", жить бы в свое удовольствие припеваючи. Нет, автор с самого начала заявляет (или заклинает?) о ее скорой смерти. Прямо-таки иллюстрация к уайльдовской "Балладе Рэдингской тюрьмы": "Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал, один -- жестокостью, другой -- отравою похвал, коварным поцелуем -- трус, а смелый -- наповал"...

Поскольку на момент 1992 года мне решительно ничего не было известно о Литвиновой, я запомнила лишь эту удивившую меня странность: никакими излишествами поэтического воображения нельзя было извинить подобное заявление в журналистской статье, посвященной реальному современнику. Раздавать жизнь и смерть позволительно разве что писателям, придумывающим своих героев. Однако первый теплый ветерок грядущей литвиновской славы уже повеял. Перефразируя известный афоризм из рязановского "Зигзага удачи", можно сказать: ранняя слава, конечно, портит человека, но отсутствие славы портит его еще больше: "В согласье с веком жить не так уж мелко. Восторги поколенья -- не безделка" (И.В.Гете); обоюдоострый и эмоционально подвижный контакт с современниками -- главное зерно всякой славы -- выращивает на почве индивидуального существования образцы общепонятные и общезначимые. И Литвинова, сама по себе живущая, уже принята в общее сознание -- любя, презирая, восхищаясь, недоумевая, смеясь, отвергая, но мы этот образ признали и с ним живем.

Рената Литвинова мифологически наследовала, конечно, роль Беллы Ахмадулиной -- соединение таланта, красоты, присутствия в свете, бурной личной жизни и ранней славы -- с поправкой на времена и индивидуальность. Ахмадулину, кстати, порывались снимать в кино1 -- у Ларисы Шепитько, в частности, были такие идеи -- и не случайно: современники жаждали запечатлеть свой идеал осознанной женственности, Femina sapiens. Зачарованный взгляд, ломкие жесты, удивленная певучая интонация, повадки мнимой беззащитности, даже раскосые татарские глаза -- все совпадает; существенная разница не в том, что одна писала и пишет стихи, другая -- киносценарии, это можно вынести за скобки под заглавием "Некий дар слова", разница в том, что никто из друзей и приятелей Ахмадулиной никогда -- в страшном сне не приснится! -- не начал бы свою статью о ней словами "она умрет скоро"...

В этом смысле шестидесятников смело называю молодцами: свою Фемину сапиенс они более-менее уберегли; проклятья разочарованной любви и обвинения в связи оной Фемины с нечистой силой доходят до нас уже с того света -- я имею в виду, разумеется, дневники Юрия Нагибина, где Ахмадулина фигурирует под красноречивым псевдонимом Гелла. А так дружеская порука была крепка и дожила до наших дней (в виде дружеских премий хотя бы).

Литвинова вроде бы тоже появилась в составе некоей когорты, призванной осуществлять новое кино новой России; когорта, однако, не была объединена ни общим противостоянием, ни общим вместестоянием, не имела ни этических, ни эстетических общих идей: почти что сразу сказка начала сказываться про индивидуальные подвиги. По-настоящему "открыла" Литвинову Кира Муратова, а не друзья по ВГИКу. На товарищескую солидарность сверстников Литвиновой рассчитывать не приходится: более чем кто бы то ни было из них она нуждается в "удочерении", в том, чтобы из своего космически-космополитического пространства попасть в лоно традиции, и намечающийся союз с Муратовой и Хамдамовым (он пригласил ее участвовать в совместном проекте) здесь закономерен и понятен.

Странное время нашло не менее странную героиню для своих забав: для кино, которое никто не видит, красивых толстых журналов, которым не о чем писать, фестивалей, где некому давать призы за женские роли, презентации, где не о чем говорить... Для существования в подобном "городе Зеро" таланта, в общем, не требуется, да он там и есть редкий гость. Блюдя имидж "хорошо сделанной женщины", Литвинова и так была бы видным персонажем московской тусовки; но она не персонаж, а автор -- это уже слишком, чересчур! Хороший современник -- мертвый современник; а живые вечно путаются под ногами, опровергая сочиненные о них красивые схемы.

"Она будет жить долго", -- написала бы я с удовольствием, но истина в том, что она будет жить столько, сколько ей отпущено Провидением.

Рассуждение второе. О действующих лицах

Рената Литвинова пишет сценарии, населенные почти что одними только женщинами, описанными также по-женски. Вот, к примеру, отрывок из сценария "Принципиальный и жалостливый взгляд Али К.", письмо Али к какому-то Мише: "Сейчас я опять бегала на почту и звонила тебе, но там никто не подходил, тогда я поговорила с бабушкой, но это неинтересно. Да, я по тебе очень скучаю и тоскую, что ты там один или делаешь что-то не так, плохо ешь или грустишь и, не дай Бог, заболел. А сегодня я не спала полночи, был страшный ветер, а мы живем в просторной хорошей комнате на самом берегу. И, представь себе, по крыше кто-то быстро-быстро пробегал, легко, как черт". Обыкновенное женское дело ожидания любовных писем, тоски и скуки на тему "что ты там один", вдруг, ни с того ни с сего, озвучено легкими шагами бегающего по крыше черта. Естественно, только женщины могут знать, как бегает черт! Смутный, печальный, жалкий мир Али К., созданный бесконечной слабостью, полным неумением что-либо додумать или доделать до конца, таит все-таки свою жалкую прелесть. В нем нет тяжелой материальной пошлости деловитого и самоуверенного мужского мира, все как-то течет, льется, сквозит, неизвестно, что делать, где правда, за что уцепиться в обманчивом неверном свете мира, безразличного к слабым и неделовым. Священник в церкви, перед причастием, злобно шепчет Але К.: "Губы сотри!" -- и стирает тыльной стороной руки помаду с ее губ; Судьба в образе старика, гадающего по руке, хладнокровно предсказывает близкую смерть -- что чистая сила, что нечистая, все едино. Житейская некрасивость (вспомним Достоевского: "некрасивость убьет") преследует и обволакивает Алю К., будь то равнодушное идолище -- мать, убогий Анрик -- кавалер, нелепые подруги, неказистость нищей обстановки и скудной одежды. Какой-то тотальный "кенозис" (философский термин, обозначающий оскудение, истаивание материи). "И какой смысл всего? То есть я его не могу уловить, -- говорит уже умирающая Аля. -- У меня такая апатия. Но ночью мне стали сниться платья, которые я хотела бы приобрести. То я иду по солнечной улице на тонких высоких каблуках и вся обтянутая красивым черным платьем. То я на каком-то приеме, и у меня в руках бокал с чем-то вкусным, и я в длинном платье до полу, а плечи и спина открыты. И столько вариаций!"

Сочинение про Алю К. датировано 1987 годом. Стало быть, героине Литвиновой снится далекое будущее. Ей снится сама Рената Литвинова. Такая вариация.

Но каким же образом из жалкого некрасивого мира, подвластного кенозису, прорваться в иной, может, и бессмысленный, но соблюдающий хотя бы внешнюю красивость? Тот, где бриллианты -- лучшие друзья девушек, а джентльмены предпочитают блондинок. Где злобное шипение церкви в адрес женщины -- "губы сотри!" -- уже неразличимо и неопасно.

Так, после Али К., мы переводим взгляд на безымянную медсестру из "Увлечений". Надо заметить, типажно Рената здесь -- идеальная медсестра, прекрасно передающая стерильную холодную чистоту, равнодушную деловитость, самоуглубленную сосредоточенность многих представительниц данной профессии. Ирония, слегка окрашивающая детали рассказа про бедную Алю К., звучит куда громче. "Здесь в горах нашли одного повесившегося мальчика... восемнадцати лет. Говорили, что он умер из-за несчастной любви. А на солнце он не испортился, а, наоборот, сохранился -- замумифицировался, долго вися. Ну, потому что пока еще нежирный был... И теперь он у нас -- на кафедре патологоанатомии, в шкафу. Так странно видеть такой насмешливый финал любви". Нежирный мальчик (жирные мальчики, конечно, не вешаются от несчастной любви), насмешливо висящий на кафедре патологоанатомии, вырисовывается в речах отрешенной меланхолической красавицы в качестве очередного звена трагикомической гирлянды жутких и тем не менее отчасти комических образов. Рита Готье, в разрезанный живот которой мерзкий патологоанатом бросает окурок, неимоверное количество пистолетов и автоматов, которые приносит мифический "возлюбленный", процарапанная на живой руке линия жизни, человеческие органы в банках и ведрах... Это уже не кенозис, а гран-гиньоль. В смерти, по крайней мере, самый ничтожный человек обретает некоторую выразительность. Нелепица жизни превращается в законченную историю, которую уже можно рассказать до точки. Смысла по-прежнему нет, но есть, по крайней мере, законченность. Недоуменное лицо Литвиновой, помещенное между прохладой морга и горячкой скачек, ни в какую минуту не имеет выражения радости или довольства. Свободы еще нет, героиня ничего не делает, ничем не занята, она только говорит.

Свободу и действие женщины Литвиновой обретают в последующих новеллах -- "Третий путь" (фильм по ней назывался "Мужские откровения"), "Офелия", "О мужчине". В первой героиня убивает любовника, во второй -- мать, в третьей -- отца. Все три новеллы имеют не описательно-бытовой, а явно иносказательный характер. К этим убийствам не стоит относиться с тяжеловесной серьезностью. Ирония царит в этих новеллах уже полновластно. Жалкий и смутный мир женской слабости преодолен, и некрасивость перестает убивать. Убивает как раз красота, освобождаясь от мучительных привязанностей. "Когда он спокойно погружается в себя, кажется, что она сейчас крикнет так, что он умрет от разрыва сердца... Она устала, хочет принадлежать самой себе, освободиться (это слово выделено крупными буквами в сценарии. -- Т.М.), она уже не чувствует своего "Я", -- пишет о себе героиня новеллы "Третий путь", уготовившая "ему" смерть. Освободившись от любви, героиня получает как бы в награду красивое античное пространство новеллы "Офелия", где привязанность к мужчине, раз и навсегда уничтоженная, уже не актуальна даже в предположении. "И это что, я должна вынашивать твоего зародыша? -- говорит она партнеру. -- Но я не хочу вынашивать твоего зародыша в себе... У меня отдельный большой план жизни". Обратившись из человека в орудие рока и ангела смерти, героиня литвиновских сценариев, наконец, счастлива.

Эта эволюция женского образа невольно напоминает мне судьбу Женщины-Кошки из "Бэтмен возвращается", сыгранную Мишель Пфайффер: когда милая нелепая секретарша, убитая своим боссом, получает от друзей-кошек новую жизнь и обращается в ловкое, хищное, безжалостное существо. Романтическое упоение от разрыва прежних связей с миром, счастье обезумевшего Монте-Кристо и свихнувшейся Жорж Санд процитировано в "Бэтмене" с веселой, игривой лихостью, включающей, правда, некоторую фантастическую мрачность в качестве дополнительной краски. Бунт же литвиновской героини отчего-то был воспринят многими как явление "правды жизни" и вызвал некий укор по вопросу о том, что убивать нехорошо, даже если тебя сильно обидели. А ведь между Женщиной-Кошкой и, скажем, литвиновской Офелией большой разницы нет. Офелия точно такое же фантастическое существо, созданное горячечной женской мечтой об Отмщении: "Аз воздам".

Сумасшедшая Офелия, оказавшаяся в мире, лишенном всякого намека на принца Гамлета, решает отомстить за всех брошенных на земле детей и за себя лично, вместо того чтобы тихо плыть в воде и цветах с улыбкой всепрощения на мертвом лице. Что ж, из адского круга женского несчастья, хорошо и крепко очерченного в творчестве Людмилы Петрушевской, нашелся какой-то выход. Мир становится четким, сюжетным, лишенным мелких деталей, законченным, внятным и довольно-таки эстетически выразительным. Офелия, задумавшая себе "отдельный большой план жизни", переходит из страдательных лиц в действительные.

И что же дальше? -- спросим мы не без тревоги. Литвиновские героини обрели, кажется, полную свободу от привязанностей, потеряли почву под ногами и зависли в абсолютной пустоте. Фаине-киллеру из новеллы "Ждать женщину", к примеру, мужчины настолько ненавистны, что ей даже убивать их противно, -- она страстно надеется убить, наконец, женщину. И все? И весь "большой план жизни"?

Далее по этому пути, как кажется, идти некуда -- только в жанровое кино, мистику и ужасы. Там охотно принимают мистических монстров со всеми перипетиями их перманентной мести человечеству. Туда, туда, где вечно молчат ягнята, а нож для колки льда -- лучшее дополнение к сексуальным забавам. Последняя свобода в цепи полного освобождения -- это свобода от действительности. Хотя и жаль было бы терять в Литвиновой реалистического писателя, с ее наблюдательностью и способностями к характерологии, но если ее героини так решительно рвутся к совершенной свободе, обрести ее они смогут в области чистого фантазирования. Может быть, этим новым литвиновским героиням удастся сублимировать реальную тоску женщин 1990-х годов по "фантому свободы", ибо жизнь подавляющему большинству из них принесла лишь тяжести и сложности несколько нового образца. Ежели Рената Литвинова там, в пространстве своего воображения, поубивает всех мешающих нам жить гадов, мы еще, может быть, и повоюем.

Итак, мы слегка пробежались по старинным песенкам о жизни, смерти, любви, воле, женской доле и ловушках рока, немного задумались о цене, которую приходится платить за избавление от душевных мучений, что является, наверное, избавлением от души вообще, заинтересовались вопросом, не пустотой ли оборачивается вожделенная свобода и что делать "действующему лицу", когда оно не знает, что делать.

Рассуждение третье. О личном впечатлении

Надо признаться, по своему мировоззрению я где-то совпадаю с махровым субъективным идеалистом епископом Беркли. Беркли полагал, что истинное существование возможно лишь в восприятии -- все существует постольку, поскольку нами воспринято; но наш мир в целом тоже, конечно, существует -- поскольку его воспринимает Создатель. Оговариваюсь для того, чтобы пояснить читателю: мое восприятие Литвиновой не есть сама Литвинова, а есть сложная конфигурация между мной, Литвиновой и Создателем. Да и вообще все наши индивидуальности -- только маски, с помощью которых Создатель выясняет отношения с самим собой. На естественный возникающий у читателя вопрос: "А не запутался ли Он?" -- отвечаю: по-моему, запутался...

Проще всего было бы написать что-нибудь такое: видела я вашу таинственную Ренату Литвинову -- хорошая, способная девушка, кушает с большим аппетитом, прекрасно поддерживает разговор и ведет свой корабль уверенной рукой. Тоже какая-то правда в этом была бы, особенно на фоне невыносимых мифотворческих красивостей "новой" журналистики и того печального обстоятельства, что нынче каждый жэк норовит вывести свой список секс-символов.

Но правда-то в том, что, как говорится в одном старом фильме, "Иоганн Себастьян Бах был веселый толстый человек", и хороший аппетит вкупе с умением внятно поддержать разговор нисколько не противоречит настоящей человеческой оригинальности.

А там, где оригинальность, необычность, -- там, вестимо, тайна. В оригинальных людях, как бы они ни были расположены к миру, всегда есть некая плотность, упругость экзистенции, они не поддаются хаосу, а преломляют все упрямо на свой, им одним известный лад. Литвинова, очевидно, тверда в симпатиях и антипатиях и ничуть не колеблется в оценках, что отвратительно в глупцах и прелестно в умных. "А потом я ему ужасную вещь сказала, -- говорит она, по обыкновению как бы сама удивляясь сказанному. -- Я ему сказала: только на фоне полного мужского оскудения могут процветать такие, как ты. Ужасно, да? Но он сам меня довел". Это Литвинова так охарактеризовала известнейшего персонажа московской богемы. Я тихо смеюсь от удовольствия, ибо не нахожу ничего ужасного в данной -- абсолютно точной -- характеристике. Так вот и во всем: не понравится фильм -- уйдет с первых минут, включая фильмы, сделанные по ее сценариям; не по нраву человек -- скажет пару слов, негромких и убийственных; а личность ведь и складывается из этого "принимаю -- не принимаю". Но это, конечно, самые общие основания человеческой индивидуальности.

Литвинова любопытна к жизни, но не жизнерадостна: тому причиной некая постоянная тревожность. Скажем, в узкой компании речь зашла о драгоценностях, кто что носит. "А вы, Рената, -- шутливо спрашивает А.Т., -- конечно, "бриллианты -- лучшие друзья девушек?" Действительно, на Ренате оказывается пара колец, и компания с интересом их рассматривает. "Я вот думаю, -- серьезно замечает Рената, -- если вдруг... на черный день... можно будет продать".

Страшная картина: Рената Литвинова в черный день, кутаясь в драдедамовый платок, пытается продать свои последние бриллиантовые кольца... Но это мы сейчас вправе улыбнуться. В бесконечности есть своя правота, но есть она и в тревоге. "Какая житейская сладость печали мирской непричастна? Какая же слава стоит на земле непреложно?" -- да, собственно, никакая. И самые блистательные существования приходят к черным дням, и никто не защищен от ледяных ветров судьбы -- тем более если речь идет о трагикомедии публичного существования. Все может случиться с человеком, да все и случается. "И жизнь вроде бы неистребима, -- заканчивает рассказ "Смотровая площадка" Людмила Петрушевская, -- неистребима, вот в чем дело". Истребимо, беззащитно все -- талант, любовь, вера, надежда, слава, жизнь, -- и тревога за собственную судьбу как-то сливается в Литвиновой с этой, мировой, что ли, тревожностью. "Ржавеет золото и истлевает сталь. Крошится мрамор. К смерти все готово. Всего прочнее на земле -- печаль. И долговечней -- царственное слово" (А.Ахматова). Литвиновская тревожность и печальность ей к лицу, как и рассказы о тревожных, печальных или просто страшных происшествиях. В них можно верить, можно не верить: лично я думаю, что ко всякому беспричинно и бескорыстно вдумывающемуся в жизнь и смерть страшные происшествия прямо-таки льнут. В свое время я, будучи студенткой Ленинградского театрального института, прилежно изучала теорию драмы, задаваясь следующим беспричинным и бескорыстным вопросом: а может ли жизнь подчиняться -- и насколько -- законам теории драмы? Всем этим перипетиям, завязкам и кульминациям. Ответ, обретенный мною, был прост: жизнь может идти по законам драмы в том случае, если находится согласный на это герой.

Я, пожалуй, верю, что когда Литвинова шла на пляж в Одессе, сочиняя историю про Офелию, невинно утонувшую, на пляже в этот день обязательно кто-нибудь тонул. Если наша героиня расположена видеть в жизни художественное произведение -- что ж, матушке-жизни ничего не стоит иногда подыгрывать своей смелой дочери. Иногда. И с неизвестной целью.

Она, кажется, никуда и никогда не спешит, не имеет между собой и действительностью защитного слоя "дел", "работы", а потому ввергнута в опасную и пленительную игру с материей жизни, которая в наше время -- прошу вспомнить, что я стою на платформе субъективного идеализма, -- более чем когда бы то ни было отзывчива на посылы человеческого сознания. Хотя бы потому, что этого сознания количественно стало заметно больше, чем в прошедшие времена. И действительности простой и, так сказать, первозданной мы уже не имеем, а имеем сложносочиненный продукт бесчисленного множества психических и духовных влияний. Потому наша Femina sapiens с такой опаской смотрит на "действительность", вступившую с ней в сложные игровые взаимоотношения. С ней в самом деле могут и должны случаться престранные происшествия, о которых ей лучше не рассказывать тем, кто поверил в строгую непрозрачную детерминированную причинами и следствиями "реальность". Впрочем, опасности большой нет: в товарно-денежном мире все странности Ренаты Литвиновой лишь хорошая приправа к хорошо продающемуся "товару" -- образу эксцентричной, загадочной красавицы "с безуминкой".

"Как хорошо, как холодно! -- пропела-прошептала Рената, выходя из ресторана ТРАМ (дело было в октябре). -- Но где же снег? Я так люблю снег, зиму, зима в Москве..." -- "Вы, Рената, просто Снежная королева". -- "Ах, это мой любимый образ".

До Снежной королевы, конечно, еще дожить надо, дослужиться, так сказать, из Снегурочки, не растаять невзначай.

По природе Литвинова человек не слишком сильный и, чтобы защитить себя и свой талант, всегда будет обречена на разного рода "маленькие хитрости", поскольку всякую, тем более женскую, оригинальность общество готово употреблять только в гомеопатических дозах. Это не потому, что оно, общество, плохое, -- просто, Господи Боже мой, все заняты своими делами и недосуг вдумываться в чье бы то ни было существование, пусть и сотканное из драгоценной материи.

Короче говоря, на дружный вопрос петербургских друзей: "Ну и как Рената?" -- я уверенно отвечала: "Понравилась мне Рената".

Рассуждение четвертое. О понятии "художественная личность"

В данном рассуждении я предлагаю, как мне кажется, достаточно новое определение, предназначенное для уловления смыслов, ранее не вполне уловимых.

Для того чтобы сделать творчество своей профессией, человек, разумеется, должен изначально обладать зарядом артистизма. Но наступающая затем "профессиональная деформация личности" приводит зачастую к поглощению личности профессией. Замечательно точно сказал об этом в дневниках Евгений Шварц: "Лошадь на скачках -- прекрасна. И после скачек исчезает из глаз толпы. Я видел много людей, прекрасных в работе своей, но не исчезающих в минуты бездействия. И многие из них, когда просто жили, а не мчались изо всех сил к цели, были в общежитии так же неудобны, как лошади, позови ты их после скачек домой -- поужинать, поболтать"2. Тип профессионалов искусства, живущих, как "лошади на скачках, неудобные в общежитии", вполне хорош и плодовит. Свобода самовыражения может быть ими использована лишь в строго очерченных, профессионально определенных формах. Вне этих форм они по-настоящему не живут, а как-то пребывают, готовясь к новым "скачкам".

Другой вид творческих людей, собственно, и есть тот, к которому я прилагаю определение "художественная личность".

Художественная личность есть личность, эстетически выразительная во всех личностных проявлениях. Никакими конкретными занятиями эта личность не исчерпывается. Ее жизнь и является "произведением искусства".

Здесь мы имеем, конечно, целую шкалу подобного рода "художественности": на нижнем полюсе -- масса вдохновенных дилетантов и так называемых "неудачников", людей способных, но, как принято говорить, "ничего не сделавших и не добившихся", хотя абсолютно ведь не ясно, строго говоря, чего мы вообще должны добиваться-то. Эти неудачники-дилетанты обычно сильно запечатлеваются в памяти друзей своим энтузиазмом, оригинальностью, бескорыстным способом жизни и т.д. На верхнем полюсе -- личности исключительной яркости, мощно облучающие современников. В ХХ веке были, к примеру, две исключительные "художественные личности" -- Анна Ахматова и Фаина Раневская.

Об Ахматовой и Раневской существует огромная литература, но вовсе не искусствоведческая. Мало кто задавался целью анализировать стихи Ахматовой или роли Раневской -- отдельно от личностей этих женщин. Последователи чаще всего описывали их самих, стремясь целокупно воскресить их существо, поражавшее современников. С кем дружили, что говорили, где жили, как общались, даже что ели -- а Фаина Раневская ведь и тут была оригинальна, и существует, например, целый рассказ о том, как она жарила фисташки.

Разумеется, если бы Ахматова не была великим поэтом, а Раневская великой актрисой, этих воспоминаний тоже не было бы. Однако великих поэтов и великих актеров было в нашем уходящем веке немало -- тем не менее никто, пожалуй, не вызвал столь могучего и дружного желания запечатлеть все движения их личностей в общежизненном, а не сугубо творческом пространстве.

Тут у нас назревает вопрос об оригинальности, естественности подобного поведения. Разумеется, ни Ахматова, ни Раневская не ставили себе нарочно и специально такой цели -- художественного проживания жизни. В этом их отличие от людей, надевших маску "имиджа" и бесконечно вычисляющих, что этому имиджу соответствует, а что нет. Надо заметить, подделку обнаружить нетрудно, это живо чувствуется. Как бы удачно ни была изобретена маска, беспрерывно в ней жить невозможно, и в зияющие прорехи всегда проглянет спрятанная суть. Органический же, естественно сотворенный образ самого себя ничего не прячет, а только преображает.

"Художественной личностью" нельзя стать вдруг и нарочно. Если какой-нибудь "юноша, обдумывающий житье" решит в одночасье достигнуть эстетической выразительности всех личностных проявлений и с этой целью начнет изобретать их, ничего, кроме смеха, не выйдет. Лучше вообще об этом не думать, а читать книг побольше да общаться с умными людьми...

Вернусь, разворачивая рассуждение, ближе к нашим временам. Никогда не забуду, как в 1987 году на очередном рок-фестивале по Дворцу молодежи ходил Виктор Цой. Звериная грация черной пантеры как-то удивительно соединялась в нем с высоким человеческим достоинством, невесть откуда взявшимся в обыкновенном советском мальчике. Мы даже, помню, посмеялись -- дескать, надо за погляд деньги брать... Говорю к тому, что, наверное, можно попытаться буквально изобразить подобную походку, а к чему? Так ходил тот, кто написал песню про звезду по имени Солнце, а другим придется ходить иначе. Всякое конкретное личностное проявление столь крепко связано с самой личностью, что заимствование тут бесполезно.

Правда, заимствование может быть и творческим.

Вот мы вернулись к нашей героине и спрашиваем: образ Ренаты Литвиновой является ли сделанной маской или органично сотворенной личностью? Автор рассуждения склоняется ко второй версии.

Итак, однажды Литвинова решилась на великий шаг: она стала блондинкой. Быть блондинкой -- это, в известной мере, выбрать себе судьбу. Как известно, джентльмены предпочитают блондинок. Всякая ставшая блондинкой тем самым извещает джентльменов о том, что ей известно об их предпочтениях и она с ними согласна. Более того, она именно что хочет быть предпочтенной.

Таким образом, Рената Литвинова покидает маленький, но исключительно внятный круг Женщин, Которые Пишут (среди них, как правило, нет блондинок, если не пришло время закрашивать седину), и вступает на цирковую арену, где рычат тигры, несмешно шутят клоуны, а блестящие гимнасты вертят сальто-мортале. Здесь работают блондинки и, казалось бы, можно выбрать свое амплуа.

Лучшим выходом для нее было бы пойти в клоунессы, но она, кажется, колеблется между дрессурой и воздушной акробатикой. Потом, клоуны все-таки рыжие и веселые...

Быть блондинкой есть добровольное превращение в цитату из текста, написанного Дитрих, Монро, Орловой, Ладыниной и tutti quanti. Блондинка, сама по себе пишущая текст, -- парадокс, оксюморон, какое-то ненужное чудо, вроде говорящей лошади.

Героический шаг Литвиновой был, предполагаю, продиктован обретающейся в ней женской стихией, желающей полного осуществления в слове и деле. Это осуществление в заимствованных, но творчески преображенных формах и привело к литвиновскому парадоксу, ибо полного осуществления женственность сама по себе достигнуть не может, в мире бинарных оппозиций, во всяком случае. Я имею в виду метафизическую женственность, а не определенных женщин, которые могут достичь какого угодно жизненного успеха.

Чрезмерная, гипертрофированная женственность, идя логическим путем, вообще по обыкновению превращается в демонизм. Самый простой пример: в любой женской газете, идущей навстречу такому естественному для женщины желанию любви, публикуются рецепты колдовства, ворожбы и т.д. и т.п. И, собственно говоря, почему же нет? Если возможно завлекать с помощью грима и костюма, отчего не зарыть в полночь на перекрестке скелет жабы с левой ногой серого волка? Оно даже и экономней выходит.

В художественной литературе можно сослаться на великолепно изображенный процесс женской демонизации, описанный Т.Манном в романе "Иосиф и его братья", когда царица Мут-эм-энет униженно ползет на крышу с жуткими жертвоприношениями, дабы вымолить у темного божества под именем Госпожа [ЦЕНЗУРА] тело прекрасного Иосифа. Великий гуманист Манн сострадает такому горестному падению, но и явно отвращается от него.

Существует и другой вид женского демонизма. Как говорится, "так вонзай же, мой ангел вчерашний, в сердце острый французский каблук" (А.Блок). Тоже ничего хорошего. Полагаю, что мужское оскудение никак не может способствовать женскому процветанию. Полагаю, что всякое слишком яркое женское цветение -- явление, расположенное ближе к болезни, чем к здоровью.

В российском публичном цирке 1990-х годов, более всего ценящем неустанную деловитость и показной оптимизм, под дружные крики о гибели культуры оказывается странная фигурка на высоких каблуках, говорящая лошадь, пишущая блондинка Литвинова, с охапкой странных же сценариев об убитых женщинах и женщинах-убийцах. Нет, здесь не могло быть расчета. Парадоксальная, цитатная, пародийная женственность Литвиновой ей органична, поскольку ею создана или, точнее, ею в самой себе опознана и выявлена.

Литвинова эстетически оформила бытующий в жизни отважный женский типаж -- это вечно одинокая и вечно при кавалерах полупомешанная провинциальная "королева Марго" в платьях "от портнихи" и с кастрюлькой бигуди на коммунальной кухне; но наша "королева Марго" искупалась в волнах мировой культуры и получила от небес искру настоящего дара: оттого ее судьба в "нашем цирке" захватывающе интересна, а ее личное поведение -- эстетически значимо. Femina sapiens, пошедшая в блондинки, может своей судьбой ответить на вопрос, что делать женщине, не желающей ни равенства, ни подчинения, с неудовольствием отворачивающейся от набора слишком пошлых ролей и пытающейся изобрести какую-то одну-единственную верную тропинку на почве, столь зыбкой и неверной, что дальше-то и некуда.

Опыт литвиновского художественного самосознания и художественного перевоплощения имеет определенную ценность, правда, на мой взгляд, ее возможности куда больше и разнообразней уже сделанного.

В ее писательском даре есть ноты забавного юмора, иной раз отчаянно блещущего среди сумрачного текста (сошлюсь на ужасно смешную новеллу "О мужчине"); а артистизм бывает натурально и великолепно комичен. Юмор вообще прекрасно уравновешивает любые демонические соблазны (как действительные, так и воображаемые)...

Рассуждение пятое. О неизвестности

Конечно, рассуждать о неизвестности -- занятие повышенного комизма; неизвестность она и есть неизвестность. Всегда удивлялась людям, которые без запинки и с ходу отвечают на любой вопрос. Я прибегла к методу кругового хождения вокруг избранного объекта, ибо живущее в Ренате Литвиновой недоумение и удивление перед миром мне представляется более важным и ценным, нежели чеканные формулы. Когда человек спрашивает там, где все хором отвечают, у него есть шанс додуматься-достучаться до неявного, потаенного смысла вещей. "Темный лик" литвиновского мира написан неплотно, небезнадежно: есть в нем и паузы, провалы, зоны умолчания, в которых неизвестно что, а потому оставляю читателя рассуждать далее самостоятельно.

0

3

«Телесемь» № 5 419 февраль 2002     
Вторник, 04 Января 2005 

Обычно сценаристы - невидимки яркого мира кино. Но Рената необычна во всем, поэтому именно она играет и в мире кино, и в мире богемы главную женскую роль.

 
Так повелось с тех пор, когда любое мероприятие богемной жизни без ее участия стало казаться пресным. Она обращала на себя внимание как никто другой из начинающих звезд светской Москвы начала 90-х. Алика Смехова была слишком вульгарна, Света Беляева (тогда еще не Конеген) - слишком суетлива, коллега Ренаты Дуня Смирнова - слишком провинциальна, Татьяна Друбич - слишком анемична, а Дуся Германова - слишком эксцентрична.

Из множества «слишком» только Рената сумела создать отточенный богемный стиль очередного конца века. Стиль совершенно неповторимый, хотя и сотканный из всех главных женских ролей «большого стиля» кинематографа - от Марлен Дитрих до Мэрилин Монро.

Распространенное латинское имя Рената означает «повторно рожденная, вернувшаяся к жизни». А вот редкое советское имя Рената толкуется как «революция, наука, труд». Наверняка мама Ренаты Литвиновой, каждый вечер ходившая с дочкой в кино, о значении имени не задумывалась. Она просто хотела, чтобы в девочке все было прекрасно - и лицо, и имя. Обе задачи ей удались.

Рената окончила сценарное отделение ВГИКа в 1991 году. С тех пор пишет в среднем по два сценария в год, которые никогда не воплощаются на экране так, как ей бы хотелось. «Вообще, сценарист - профессия неблагодарная, тяжелая профессия, даже вредная очень. Для меня. Тратишь свое здоровье, сидишь ночью, пишешь, принимаешь какие-то допинги, сигарета за сигаретой, встречаешь неромантично рассвет...»

На последнем курсе института Рената сыграла в фильме шведского режиссера, имя которого не помнит, роль женщины-вампира. В ее собственных сценариях мужчины все какие-то нелепые и немужественные, а женщины слегка или окончательно безумны, а их отношения венчает смерть. Адекватно реализовать эти истории на экране - задача почти невыполнимая, потому что их прелесть - в собственной интонации Ренаты-сценаристки, а не в образах и сюжетах. Так же безуспешно поклонницы Ренаты-актрисы пытаются подражать ее манере разговаривать. А сама она утверждает, что у нее просто часто болит горло.

Главные женские роли в сериале «ГРАНИЦА. ТАЕЖНЫЙ РОМАН» были написаны под конкретных актрис, то есть Александр МИТТА в общем-то знал, на что шел, когда приглашал Ренату на роль изнеженной красавицы Альбины Ворон. Но практики общения с женщинами-вамп-selfmade у него недоставало. Поэтому в работе с Ренатой он применил тактику «кавалерийской атаки на капитал», а после жаловался: «Рената Литвинова сама себе придумала этот образочек жеманный. Пообтесали немножечко, и он раскололся, как яичная скорлупа. Удивительно, она в стольких фильмах снялась, но совершенно ничего не понимает про актерское дело. Будто с улицы».

А вот видавший виды Владимир ПОЗНЕР, у которого жеманница однажды поработала «свежей головой» во «Временах», считает тот выпуск программы одним из лучших. Рената там грозила пальчиком Генеральному прокурору России и нежным голоском говорила: «Не надо закрывать НТВ, вы не можете так поступить!».

Какой мужчина может составить Ренате пару, достойную ее стиля? На экране такого партнера у нее пока не нашлось, а по эту сторону экрана может ли идти речь о стиле, если в дело вмешалась любовь? Со своим будущим мужем - продюсером Александром АНТИПОВЫМ - она познакомилась, когда работала над очередным проектом с Кирой Муратовой. Проект тот заглох, потому что продюсер поддержал сценаристку Литвинову в ее конфликте с режиссером Муратовой. Историю своего романа с Александром Рената настолько не афишировала, что, когда ее беременность стала уже всем слишком заметна, многие переполошились - кто посмел?

В августе прошлого года у четы Литвинова-Антипов родилась дочь Ульяна. А спустя два месяца Рената занялась новым кинопроектом - ремейком фильма «Еще раз про любовь» по пьесе Эдварда Радзинского «104 страницы про любовь». Фильм будет называться «Небо. Самолет. Девушка». Ставит его ученица Митты Вера Сторожева, а Рената Литвинова, написав сценарий, поначалу хотела только продюсировать, но Радзинский согласился отдать права на свою пьесу только при условии, что она сама будет сниматься. Главную мужскую роль исполнит модный драматург Максим Курочкин. Это будет, наверное, первый случай актерского дуэта в составе: сценаристка-драматург.

В своем документальном фильме «Нет смерти для меня» (1999) режиссер-дебютант Рената Литвинова дала высказаться пяти знаменитым советским актрисам. Кое-кто из них десятки лет не стоял перед кинокамерой, и теперь, получив возможность обратиться к обожавшим их когда-то зрителям, они немало порассказали о себе, своих любовях и трагедиях, врагах и завистниках. Сама Рената появлялась в кадре как комментатор и интервьюер и лукаво уверяла, что создатели фильма пытались сохранить «священную дистанцию» между зрителями и героинями, потому что «про звезд мы любим исключительно мифы, воспринимаем их на расстоянии».

Когда Ренату спросили, какой из стилей современного кино ей ближе, она ответила: «А зачем надо быть в струе? Надо быть отдельно. Красивым водопадом. Или рекой. Или даже морем. Или небом. Или самолетом. Я себя ощущаю красивым серебристым самолетом».

0

4

Две в одной

Просто ощущение – никаких выводов.

…Вспоминаю, как восхитилась ею впервые – в Париже, в Plaza Athenee, в канун выхода картины «Небо. Самолет. Девушка». Рената в серебристом платье с голой спиной, стоящая у входа в бар, произносящая: «Вечером здесь, наверное, соберется столько красивых людей». «И вы тоже придете?» – спросила я, как-то растерявшись, просто чтобы что-нибудь спросить. «Вообще-то это я должна вас спрашивать: и вы тоже придете? Кажется, это вам нужно замуж, а не мне?!»
Рената не любит пустых, формальных фраз, она за них наказывает.
Я потом слушала эту песню – «она не любит мужчин, она любит клубнику со льдом» – и думала: вот, про нее.
Просто ощущение, никаких выводов. Ощущение Снежной Королевы, которая подчинит своей воле кого угодно, заставив выкладывать слово «Вечность». Ощущение, потеплевшее через пару лет, когда та же самая женщина в фильме «Богиня: как я полюбила» выкладывала из лиц, слов и музыки уже другое слово – «Любовь».
В ней вообще много разных слов, звучащих в разные периоды то громче, то тише. Последнее, расслышанное мною сквозь гул лондонских пробок, – «непокой».
Вот к нему иллюстрация: заднее сиденье такси, заваленное шапочками в перьях, бабушкина авоська в одной руке и беспрерывно звонящий мобильный в другой. Резкая реакция на англичанку-визажиста: «Вы зачем меня так красите, у меня же глаза станут круглые?» И на фотографа: «Не заставляйте меня распрямлять пальцы, они у меня всегда такие, их даже на съемочной площадке называли "крабы"». И это недовольство лондонским ритмом: «Мне теперь все города кажутся медленными в сравнении с Москвой. С одной стороны, медленный ритм – это хорошо, а с другой – так скучно… Лондон – страшно медленный город, такой же Париж. Лондон бесит вот этими психическими таксистами. Это невозможно: их не поймаешь, их не уговоришь поехать, все едут со скоростью сорок километров в час… Им никуда не надо! Я вообще не понимаю, у них существуют какие-то стимулы?»
Пытаясь коснуться истоков нахлынувшего непокоя, вспоминаю фразу, контрастирующую с картинкой, – из предисловия к книге «Обладать и принадлежать», написанного Кирой Муратовой: «Она себе нравится и поэтому существует в этом мире спокойно».
«Все так и есть, – спрашиваю, – вы существуете спокойно?» Задумывается. «Не знаю… Может, теперь даже Кира не согласна с этими словами… Может, так было в тот период… Кира почему-то убеждена, что я ощущаю себя такой нереальной женщиной красивой… Ну, кстати, в поле Кириных глаз действительно чувствуешь себя красивой. А в поле каких-то других глаз я что-то вообще себя никак не чувствую. Конечно, многое зависит от того, с кем ты находишься. И, конечно, я себя не ощущаю совершенством… А Кира все время на этом совершенстве настаивает. И это очень окрыляет». «В каких-то отсеках мне очень спокойно, – это мы снова беседуем о непокое, – а в других спокойствия в принципе нельзя испытывать. Это смертельно. Тем более если как-то претендуешь на творчество. Спокойствие и творчество – вещи несовместные. (Вздыхает.) Такие коленкоры…»

Состояние, противоположное спокойствию (будь его стимул – творчество или вираж судьбы), как правило, делает его носителя беззащитным к зуботычинам внешнего рационального мира: знаю по себе как человек, то и дело теряющий сумки-ключи-машины и бессчетно представленный за это к ответу. Таким вот моим «родственницам», женщинам-клоунам, Рената Литвинова необходима – как бальзам на раны, нанесенные самобичеванием. Поскольку она это безумие в себе любит и культивирует. На съемки «Два в одном», к примеру, приехала с настоящим гипсом. И вообще у нее все время что-нибудь забинтовано. И она ужасно смешно говорит про свой нос: «Скоро он станет таким широ-о-ким, я все время им обо что-нибудь ударяюсь, а был хороший, узенький…» За это у меня Ренате Литвиновой личная благодарность – она дарит надежду. Когда я ей это говорю, она будто даже возмущается: «Ну а как же еще, быть нормой, что ли? Это же оскорбление какое-то!» На возражение «безумицам трудно, безумиц обижают» недоумевает еще больше: «А вы думаете, большинство право? Люди… Они же внушаемы! Они же не могут сформулировать, чего хотят! Не имеют даже собственной концепции!» Рената Литвинова уж точно эту концепцию имеет – это смелость быть. Во всех своих удивительных проявлениях. Вразрез с мнением тех, кто чертит свою жизнь по выданной (семьей? работодателем? государством?) линейке. Впрочем, с миром клерков, законов, правил и формальностей у нее тоже в конце концов складываются отношения – она их гипнотизирует.
«Мне все говорят: ''Ты, конечно, не так, так эдак сделаешь так, как тебе надо… Как ухватишь своей железной рукой…'' И вы тоже так думаете? А мне кажется, я очень лояльна, дипломатична. Склонна все-таки пожалеть человека…»

Ее концепция, выработанная (скорее интуитивно, чем рассудочно) еще в ту десятилетней давности Эпоху Персонажей и конкурсов на самое оригинальное высказывание, оказалась удивительно прочной: новое русское время преклонения перед словом «лакшери» и тактика всеобщей лояльности не заставили ее врать, мучительно «подгоняя мерки». Я бы сказала, ей удалось то, чего не удалось более никому из наших актрис в о-дивномновом мире гламура, мире Одинаковых Ненастоящих Женщин, – стать символом элегантности, настоящим, вневременным. Концепция, подкорректированная с годами (из нее, в частности, стерся тот манерный образ медсестры из «Трех историй»), но не распавшаяся ввиду крепкого стержня, который суть природная способность быть Дивой, легендой ( о таких женщинах она в свое время сняла фильм «Нет смерти для меня», будто намекая на сопричастность). Способность, не покупающаяся за деньги (уверена, многие купили бы право «быть Ренатой Литвиновой»). Базирующаяся на странном фундаменте – несерьезном к себе отношении. «Понимаете, – говорит, – я не отношусь к себе всерьез, ни как к актрисе, ни как к литератору». Верю в отсутствие кокетства в этих словах, но подвергаю сомнению их справедливость, поскольку «Офелия, невинно утонувшая» – один из моих любимых сюжетов. А фильм «Жестокость», вышедший в декабре прошлого года, – пронзительный рассказ о нескладной женщине, в жизнь которой врывается непокой, запутывая все окончательно, подталкивая к саморазрушению; драматическая роль огромной палитры, вызывающая мурашки и покалывание внутри у женщин, так на нее похожих. И ведь она что-то понимает про такие состояния, раз показывает их так убедительно (кто знает, ценой какого личного опыта такое понимание приобретается). Английский фотограф снимает Ренату Литвинову через стекло: на фотографии – две Ренаты; одна – сильная, холодная и решительная, другая – призрачно-размазанная и очень встревоженная. Думаю: вот и хорошо, что их две, таких разных. Поскольку первая всегда сможет защитить вторую – от непокоя.
Впрочем, все это лишь ощущения. И никаких выводов.

0

5

А зачем надо быть в струе? Мне кажется, это скорее неправильно. Надо быть отдельно. Красивым водопадом. Или рекой. Или даже морем. Или небом.
• Когда нет денег, самый элегантный и экономный наряд – черная обтягивающая юбка и черная водолазка (только нельзя сильно толстеть!). И еще – высокая шпилька. Плюс чистые волосы, белая кожа, блестящий глаз. И обязательно нужно радоваться, иначе вас накажут ваши «смотрители» свыше – они не любят неудовлетворенных. А старую одежду постирайте и отдайте бедным (хотя мы все небогаты) – это тоже принесет вам дополнительную радость, что вы такая хорошая.
• Красота, достигнув своего пика, всегда стремится к саморазрушению. Пики красоты длятся у кого-то минуту в жизни, у кого-то год, а кто-то всю жизнь на пике красоты…Та самая красота, которой не хочется находить объяснение, она и так очевидна - это именно тот самый пик…
• Удерживаются вещи, как правило, очень выстраданные, хорошего качества, свойственные только тебе, а их не так много. Я даже думаю, нужно покупать только туфли, сумочки, перчатки, шляпы, а одежду только иногда, самую лучшую, а так - её нужно шить у хороших портних.
• Красота - я так люблю это определение. Оно есть часть цели и смысла во всем - и в жизни, и в творчестве. Элегантность отдельно от красоты для меня неинтересна. Красота - она одушевленна, в ней много сердца, а в элегантности - лишь холод линий.
•  Красота всегда индивидуальна, в ней нет канонов, в ней допустимо безумие, непохожесть ни на кого. Красота всегда Божественна, там Бог. Красивые люди никогда не бывают надменны, они всегда приветливы и теплы, им не жалко улыбнуться, сказать доброе слово, сделать всегдашнее усилие говорить доброжелательным тоном.
• Быть смешной — это так трудно, и если это в тебе есть, то надо это качество только развивать. Это самое трудное, и это самое почетное, на мой взгляд. Когда ровнота в душе какая-то, ровность — мне это неинтересно.
• О, женщины, они, как перламутр, переливаются всеми гранями... Хорошо, когда женщина разная
• Женщина должна будоражить мужчину, создавать ему интересное времяпрепровождение, украшать жизнь. Но ей нужно обязательно делать свою жизнь, отдельную от семейной, заниматься собственной карьерой. У нее должно быть что-то свое, иначе мужчине с ней скучно.

Подборка составлена из различных интервью Ренаты Литвиновой
При копировании материалов с данной страницы ссылка на krasotologia.ru обязательна

0

6

По-моему статья «Телесемь» № 5 419 февраль 2002   не имеет право на существование ввиду большого количества ложной информации. Дабы не дезинформировать участников форума предлагаю ее удалить.

0

7

цензура
проанализируй,пожалуйста,что бы участники были в курсе ...
и сделали правильные выводы

0

8

Читая вышеупомятую статью, понимаешь, что автор знает о Ренате Литвиновой не больше чем слесарь дядя Вася об эпохе Возрождения. Ужасающим образом искажены биографические данные. Рената Литвинова окончила сценарный факультет ВГИКа в 1989 г., а не в 1991. Продюсер Александр Антипов (первый муж Ренаты) никакого отношения не имеет к отцовству ее дочери Ульяны, которая, кстати, родилась в июле, а не в августе. Свой дебютный фильм "Нет смерти для меня" Рената Литвинова сняла в 2000 г., а не 1999 г. И, наконец, драматург Максим Курочкин, если и снимался в картине "Небо. Самолет. Девушка", то уж точно не в главной роли. Думаю этих фактов, ставящих под сомнение правдивость всей статьи, достаточно для того чтобы ститать автора человеком некомпетентным, а его работу не имеющую право на существование.

0

9

"ЛЮБИМЫЕ МЕСТА" РЕНАТЫ ЛИТВИНОВОЙ
Сегодня компания Google запустила проект «Любимые места знаменитостей». Теперь пользователи смогут узнать, где любят проводить время российские и зарубежные музыканты, писатели, художники и политические деятели.
Более 200 мировых знаменитостей создали слои на Картах Google, где отметили свои самые любимые места.

Рената Литвинова также отметила на карте Москвы свои любимые места.

Кинотеатр «Иллюзион»
«С детства любимое место, где я стояла в очереди, чтобы посмотреть «Одиночество бегуна на длинную дистанцию».

Винный бар «GRAND CRU» на Малой Бронной
«Могу ли я умолчать о тонкой теме – выпить лучшего вина по адекватной цене».

Бутик RADO
«Я люблю часы RADO – наконец-то открылся именной бутик, и там столько вариантов, – особенно мне нравятся модели ретро».

Антикварный магазин в Калашном переулке
«Я его называю «У Илизарыча».

МХТ им. Чехова
«Мой любимый театр, с особой атмосферой, с самым отважным репертуаром. И это театр, где можно посмотреть все пьесы Чехова».

JOO
«Мой любимый ювелирный бутик с лучшими камнями – сапфирами».

0

10

Посмотреть на карте
Любимые места на карте

0

11

Вот что пишет Elle
Гей-дивы
Сильные, яркие, загадочные женские образы привлекают геев ничуть не меньше, чем гетеросексуальных мужчин. Найти свой стиль – верный способ стать бескорыстно обожаемой в нетрадиционной среде.

Марлен Дитрих
Прозвище «Голубой ангел» на русском языке заиграло новыми оттенками смысла. Дитрих с удовольствием принимала любовь поклонников любой ориентации, да и сама не боялась сексуальных экспериментов.
ДалидаОсобый тембр голоса и волевой подбородок стали причиной слухов, что эта французская красавица итальянских кровей – транссексуал или просто переодетый мужчина. Самоубийство Далиды добавило ее истории загадочности, и она навсегда осталась в зале гей-славы.
ШерНеисчерпаемый источник идей для травести-шоу – геи поклонялись бы Шер уже за одни ее наряды.
МадоннаЛицо современной поп-культуры, она везде первая. Пожалуй, некоторые геи согласились бы ради этой женщины сменить ориентацию.

Рената Литвинова
Одна из немногих современных русских див. Геи уважают ее узнаваемый стиль и самоиронию.

Алла ПугачеваЕе творчество, прежде всего ранние записи и «золотой фонд», продолжает трогать сердца нежных мужчин всех возрастов. Любовь геев для Пугачевой – гарантия вечной молодости.

увеличить

0

12

кака ОНА тут милая ...
хорошенькая фотка !

0

13

В журнале "ОК!" 10 сентября 2009г (№37 (149) Рената Литвинова на 2-м месте (почему на втором????) в десятке самых стильных.

увеличить

увеличить

Отредактировано INNESS (15-09-2009 10:19:37)

0

14

я кроме Ренаты вообще больше никого стильного тут не увидела..Странно они судят, журналы эти...Ну это мое субъективное, конечно.
Спасибо за сканы)

0

15

Galina написал(а):

я кроме Ренаты вообще больше никого стильного тут не увидела..Странно они судят, журналы эти

в общем, согласна. Думаю, что часто журналы просто пихают кого-то "по дружбе" или кто проплачен. А тех, кто неоспортимо стильный, они тоже указывают дабы себя не опрочить в отсутствии вкуса.

0

16

Последний номер ELLE (ноябрь 2009)
Elle портфолио ЗАНЯТЫЕ ЛЮДИ

увеличить

0

17

Вечные девушки нашей мечты
Режиссерский дебют Ренаты Литвиновой

Многие из актрис, снятые Ренатой Литвиновой в фильме "Нет смерти для меня" (Студия "Вертов и Компания"), восприняли эту съемку как последнюю в своей жизни. Ведь, по требованию автора ленты, им приходилось так или иначе подводить жизненные итоги, говорить о старости и неизбежной смерти, вспоминать свои потери. Смотреть на потускневших, но все еще желающих выглядеть бодро звезд нашего экрана немного грустно, но - не скрою - весьма интересно: они раскрываются для нас по-новому, снимают (или хотя бы приподнимают) некие маски, носить которые им приходится по жизни.

Рената Литвинова как режиссер - уже само по себе сенсация. Она модная фигура бомонда, персона с обложек журналов, звезда авторско-кичевого кинематографа, красотка, живущая в стиле декаданса, изысканная, манерная и подчеркнуто стильная. Любая форма ее самовыражения будет воспринята на ура. Хотя Литвинова в своем творчестве (если вспомнить сделанные по ее сценариям картины Киры Муратовой и актерские работы) стоит особняком, и отличает ее от прочих творцов программное тяготение к смерти. К смерти, как некой субстанции, философскому понятию, явлению со своей определенной эстетикой, особым смыслом и даже некой пластикой.

Вот и интервью с киноактрисами прошлых лет, которые она решила провести, Литвинова попыталась свести на близкую ей "похоронную" тему. Но, слава Богу, поистине не переступила грань допустимого. Лишь разок назвала своих героинь "почти монстрами" и слишком явно подчеркивала, что "хотела успеть услышать их, звезд кино тоталитарного периода", зафиксировать "уходящую натуру". В принципе, она могла снять кого угодно, и, скорее всего, это было бы интересно. Рената явно умеет разговорить собеседника, подвигнуть его на некие небанальные проявления. Но...

"Я не хотела снимать "бытовых" женщин, мне нужны были красавицы, - признается Рената, картинно заламывая руки. - Чтобы не так видны были приметы старости, мы снимали их через фильтры, сеточки, а поскольку бюджет был очень маленький и не всегда было под рукой то, что нужно, мне пришлось порвать на фильтры несколько пар своих чулок. Снимали в моей квартире. Ресницы и веки французская фирма клеила нашим героиням бесплатно, по-дружески". На "исповедь" Литвинова призвала актрис Нонну Мордюкову, Татьяну Окуневскую, Лидию Смирнову, Татьяну Самойлову и Веру Васильеву. Причем каждой из них она не говорила, кто еще снимается в фильме, "потому что, - как сказала режиссер, - они друг друга - хм-хм - немного ненавидят".

Это не творческие портреты. Не используются традиционные фрагменты из фильмов или фотографии. Автору важно - каковы эти люди, которых все знают, сегодня. Чем живут, о чем жалеют, с каким багажом готовятся предстать перед Всевышним. И перед нами проходит череда откровений, которые дорогого стоят. "Я железная, как кровать", - дает себе характеристику Окуневская. "Мы такие глупые, такие сплетники и такие все беззащитные", - сетует Смирнова. "Ну зачем они украли самолет?!" - никак не может успокоиться Мордюкова, пытаясь понять свою героиню из фильма "Мама".

Мы узнали, что практически всех режиссеров своего времени они считали плохими ("Выбирался лучший из худших"), что Смирнова до сих пор казнит себя за то, что сделала во время первой беременности аборт ("Ради какой-то паршивой роли") и из-за этого не смогла иметь детей, что Мордюкова до сих пор убеждена: в "Тихий Дон" на роль Аксиньи надо было взять ее, а не Быстрицкую ("Ну что она его все целует? Не заведено было у казаков целоваться! Зато казачка порой так посмотрит, что мед потечет!"), и что она по-прежнему хочет сойтись с Тихоновым ("Если бы вернуть, я бы все по-другому выдумала: я бы его оставила, а не он меня!"). Режиссер добивается от героинь таких откровений в стиле желтой прессы, что мы поневоле как бы подслушиваем то, что должны слышать лишь самые близкие. Это вызывает порой чувство неловкости, ведь былые кумиры предстают в своих исповедях и слабыми ("Все мы - жертвы кинематографа"), и ущемленными ("Ничего, кроме гречи и творога, не ела"), и несчастными (прекрасные новеллы о несостоявшейся свадьбе Мордюковой с Юрием Каморным и ее романе с неким греком), и ревнивыми, и брошенными даже своими детьми (а у большинства из них детей вообще нет). А мы, получается, как бы смакуем их горести, невольно радуясь, что это пока их старость, а не наша.

"Отчего они так печальны?" - задает риторический вопрос Литвинова, делая скорбное выражение лица. Но ведь и так понятно. Открытки с изображением этих див экрана продавались раньше во всех киосках "Союзпечати", а теперь при раскладе ролей не всякий режиссер их и вспомнит. Разве что если нужна актриса на роль старушки. Но старушек многие из этих актрис принципиально играть отказываются. Они помнят себя во цвете лет, на вершине славы и внутри себя ощущают по-прежнему молодыми. Кстати, и мы-то их старыми почти не воспринимаем. Ведь тогда постаревшими надо признать и себя. Ведь полюбили-то мы их эвон когда!

Рената Литвинова подчеркивает с экрана (а она сама как комментатор и интервьюер появляется в кадре), что про звезд мы любим исключительно мифы, воспринимаем их на расстоянии, потому и сейчас она пытается сохранить "эту священную дистанцию". Литвинова великодушно разрешает "персонажам" не называть имен своих возлюбленных, суммы пенсий, которые они получают, и наверняка не все их жалобы на судьбу вставляет в фильм. В итоге героини давно минувших лет - приведенные стилистами к европейским стандартам, приукрашенные и красиво снятые - остаются в памяти не "обломками империи", не жалкими, немощными созданиями, а женщинами, не растерявшими ни энергии, ни надежд, ни юмора. Например, Татьяна Кирилловна Окуневская, отвечая на вопрос о том, есть ли у нее сейчас возлюбленные и поклонники, патетически отвечает: "Во-первых, зачем они мне? Мне же 87 лет! А во-вторых - они есть". Разве не блестящий ответ?

И даже в разговорах о смерти они не скорбят и не охают, а относятся к этому вопросу как-то по-простому. "Умирать не хочется, - говорит Нонна Мордюкова. - Я плиту только недавно сменила, электрическую поставила". И, главное, что в их исповедях сквозит неизбывный оптимизм. Актрис успокаивает вера в то, что они войдут если не в вечность, то в память людей, видевших их в кино, а значит, жизнь продлится гораздо дольше их непосредственно земного существования. "Нет смерти для меня", - роняет кто-то без всякого пафоса. "Ничего на пленке с нами уже не случится", - говорит другая. Эта идея становится их спасительной философией. И зритель понимает, что не столько режиссер что-то из них выпытывает, сколько у них самих есть потребность высказаться. А потому момент неловкости, который присутствует при начале просмотра, по ходу фильма исчезает. Мы, узнавшие об этих женщинах столько достаточно интимных вещей, становимся уже как бы доверенными лицами, которым это позволено слышать.

Руководитель данного проекта Виталий Манский, а также помогавшие ему оператор Виктор Еркин, дизайнер Елена Китаева и прочие сделали милую и во многом неожиданную ленту. Она, скорее, похожа на телепередачу - подобного (по приемам, по крупности планов) мы видим по ТВ немало. Но все-таки творение Ренаты Литвиновой - это кино, интересное документальное кино. Пусть еще ученическое (это ее дебют в режиссуре), но с определенными человеческими и эстетическими задачами. Похоже, поставленные перед собой задачи Рената выполнила (по крайней мере, она сказала на просмотре картины в Российском фонде культуры, что все, сделанное ею до этого, ей не нравится), а ценность материала, собранного в фильме "Нет смерти для меня", со временем наверняка возрастет.

0

18

После пары минут раздумий все же решила разместить здесь этот "шедевр" (вторую его часть см в Zemfira).  Такая вот карикатура  на Ренату Литвинову существует в природе.

увеличить

0

19

INNESS написал(а):

Такая вот карикатура... "шедевр"

Даже не знаю ,что сказать - "мило" или "пошло" ?...   Короче говоря, не похоже...  Не суть...   P.S.  А кто рисовал ?

Отредактировано gigolirina (03-09-2010 03:46:22)

0

20

gigolirina написал(а):

А кто рисовал ?

не знаю, честно говоря. Нашла в сети среди шаржей на прочих известных личностей. Тоже думаю, что автор не смог даже откарикатурить нормально.

0

21

INNESS написал(а):

автор не смог даже откарикатурить нормально.

Да,я как-то даже общих черт не нашла...это даже не задевает-не похоже,и с Земфирой тоже...

Отредактировано F@ina (24-08-2010 11:18:36)

0

22

После пары минут раздумий все же решила разместить здесь этот "шедевр"

не уловили ее главные черты совсем, разве что глаза.
когти какие то, грубая нижняя часть лица - где они это увидели?))

0

23

INNESS написал(а):

Такая вот карикатура  на Ренату Литвинову существует в природе.

на Ренату ничуть не похоже, скорее уж на Ксению Собчак)

0

24

Galina написал(а):

на Ренату ничуть не похоже, скорее уж на Ксению Собчак)

Да,точно,челюсть выдвинуть чуть чуть и порядок-Ксюша, welcome!

Отредактировано F@ina (24-08-2010 21:07:22)

0

25

Galina написал(а):

на Ренату ничуть не похоже, скорее уж на Ксению Собчак)

Жжёшь !  Ржунемогу !

Отредактировано gigolirina (03-09-2010 03:49:20)

0

26

ПОД ВЫВЕСКОЙ "НЕВСЕРЬЕЗ"))

Самые умные женщины шоубизнеса
.....

6 место - Рената Литвинова

Ее IQ – 151 балл. Нет, она не получала сотню высших образований, не говорит на четырех иностранных языках и даже не читает Бродского на скорости 200 км/ч. Она просто с отличием закончила школу. Потом с первого раза поступила во Всероссийский государственный университет кинематографии (ВГИК) на сценарный факультет и так же просто получила красный диплом. И даже если на первый взгляд кокетка Рената не производит впечатления умного человека, ее грамотная карьера и «правильные» друзья, вроде Земфиры, доказывают высокий уровень интеллекта.

отсюда http://www.spletnik.ru/blogs/pro_zvezd/ … houbiznesa

увеличить

0

27

http://s9.rimg.info/87269722bccf19617a930f4b76338183.gif  карикатуриста на вертел!
http://s8.rimg.info/5adf11083643465a062e86168504cb14.gif   заметкописаку  - анафеме!
http://s8.rimg.info/d31379d67d21dbd271e121bcd6f80848.gif

0

28

БелоеСолнцеПустыни написал(а):

заметкописаку  - анафеме!

Жёстче-публичному сожжению(правда,вони будет...)

0

29

F@ina написал(а):

Жёстче-публичному сожжению(правда,вони будет...)

...Точно ! и ржачно !...

0

30

такой вот пост
Вуаль: еще не маска, но уже не правда...

Вуаль (от фр. voile - покрывало, завеса) – это женский головной убор,
который частично или полностью закрывает лицо. Обычно вуаль делают из полупрозрачной ткани, кружев, часто в виде сетки.
В древности вуаль была непременной деталью и служила для закутывания всего тела. По всей вероятности, вуали возникли на Востоке, где были распространены до нового времени. В странах Ближнего Востока женщины закрывали лицо густой вуалью (паранджой) не только на улице, но и дома в присутствии чужих.
В Египте женщины закутывались в тонкую вуаль (биссуc). С IV в. белая вуаль, символ чистоты, — обязательное украшение христианской невесты. Черная вуаль у христиан обозначает траур.
При бургундском дворе в XIV и XV вв. господствовал настоящий культ вуалей: женщины носили их прикрепленными на геннин (головной убор), мужчины на шляпах. Средневековые вуали душили духами.
С начала XIX в. появляются вуали тюлевые, которые в современной моде остаются дополнением праздничного убора, прежде всего свадебного.
Особенно модны были вуали в конце XIX и начале XX в., вплоть до первой мировой войны; они прикреплялись к краям шляпы и частично или полностью закрывали лицо.
Несмотря на убеждение, что вуали портят цвет лица, вызывают покраснение кончика носа, ослабляют зрение, они не исчезли, и остаются довольно популярными по сей день.
Вуаль в английском стиле – это элегантная сеточка длиной чуть ниже уровня глаз, край которой доходит до середины носа или касается кончика носа.
Вуаль в французском стиле - представляет собой что-то вроде повязки (прикрепляется с двух сторон головы зажимами или элегантными заколками). Она маленькая, удобная и очень женственная.
Еще один из французских вариантов - вуаль со шляпкой. Бесконечно актуальный и модный вариант.
Еще француженки прикрепляют вуаль посередине прически (обычно в центре) так, чтобы вуаль не накрывала всю голову, а спадала только на лицо.
В последние годы вуаль можно встретить в различных женских коллекциях.
Она подчеркивает элегантность образа, придает ему особый ретро-шик.

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0